Сидор Тимофеевич Черепанов — синодальный мастер XVIII века

Троице-Сергиев монастырь, являющийся на протя­жении многих веков центром русской духовной культу­ры, сыграл важную роль в становлении финифтяного дела в России. В статье Л..A. Шитовой, посвященной троиц­кой эмальерной школе, представлена полная картина ее развития в XVIII — начале XX в. [1] Автор отмечает, что в становлении финифтяного дела в монастыре немаловаж­ное значение имели связи с Украиной, Москвой и Пе­тербургом. Тем интереснее личность художников, не только работавших в Троице-Сергиевой Лавре, но и обу­чавших в ее стенах своему искусству талантливых юношей.

Вид на Лавру. Фото 1901-1902 гг.

Одним из таких мастеров был Сидор Тимофеевич Че­репанов (1741-1799). По свидетельству троицкого иеро­монаха Арсения, [2] косвенно подтвержденному архивны­ми источниками и дневниковыми записями Семена Порошина, [3] именно он в 1764 г. работал в Троице-Сер­гиевой Лавре. Сидор Тимофеевич Черепанов, как и мно­гие художники XVIII в., обладал многогранным талантом. Находясь на службе при Синоде, он наряду с финифтя­ным делом занимался иконописными и живописными работами, а позднее в Московской синодальной типог­рафии был при досмотре рисовального, градировального, пунсонного и резного на дереве художеств. [4] В то же время он выполнял и отдельные частные заказы. [5]

Жизнь этого талантливого человека не раз привле­кала внимание исследователей. О нем писали ТВ. Алек­сеева и Г.Н. Комелова, обращая особое внимание на свя­зи художника с московским кругом масонов Н.И. Новикова и П.И. Сафонова. [6] В фондах Российского Го­сударственного Исторического архива сохранились до­кументы, позволившие уточнить некоторые подробно­сти его биографии. [7] Сидор Тимофеевич Черепанов — сын пономаря Васильевской церкви села Сорвяжского Вятской епархии. В 1765 г. он подал прошение в Синод, в котором сообщал, что «обучился живописному худо­жеству на собственном коште. Потом особливое при­ложил старание, чтоб то же живописное художество про­изводить на финифти». [8]

Но в Вятской епархии применения своим талантам мастер не находил и потому в 1763 г. был отпущен епис­копом Варфоломеем на три года в Москву и другие мес­та, как говорилось в документе, «для окончания живо­писного художества и финифтяной работы». [9] За это время Черепанов стал маститым художником и даже имел уче­ника — выходца из Вятской епархии Ивана Мефодьева сына Пономарева. В прошении не указывалось, где на­ходился мастер все три года, но, как говорилось выше, иеромонах Арсений в одной из своих работ упоминает Сидора Тимофеева Черепановского в качестве учителя одного из монастырских учеников Никиты Беляева. [10]

В то же время в дневнике Семена Порошина, вос­питателя будущего императора Павла I, в 1764 г. упоми­нается какой-то живописец из Троицкой Лавры Сидор Тимофеевич, которому предложено было написать на финифти портрет Его Величества, используя в качестве образца живописный портрет работы В. Эриксена. [11] Судя по архивным делам, связанным с именем Черепа­нова, подобный портрет был написан и в 1766 году вме­сте с двумя другими миниатюрами — образом Богома­тери с младенцем и портретом Екатерины II, и представ­лен в Академию Художеств для освидетельствования. [12] Определение Совета Академии было строгим: «…ответ­ствовать, что оные штуки собранием Академии рассматриваны …явились выработаны изрядно, что ж до рисун­ку принадлежит, то оной найден слаб, а в колерах винить нельзя, потому что оригиналы, с чего оные сделаны, над­лежит видеть, помянутый же мастер Черепанов по ис­кусству сей работы подает вперед хорошую надежду». [13] В 1765 г. этот отзыв сыграл положительную роль в при­еме художника на службу в ведомство Священного Си­нода.

Таким образом, можно предположить, что Сидор Тимофеевич Черепанов с 1763 по 1765 г. работал в Троице-Сергиевой Лавре. Возможно, его появление в мона­стыре не было случайным. В ходе изучения документов Священного Синода и при сопоставлении их с биогра­фией художника удалось выяснить, что его брат Иоанн — будущий архимандрит московского Новоспасского мо­настыря — в 1760-е годы служил в Троице-Сергиевой Лавре в сане иеромонаха. [14] Именно он с 1763 по 1770 г. был наместником Лавры вместо архимандрита Плато­на, отбывшего в Петербург. [15] А Сидор Тимофеевич Че­репанов по приглашению брата приехал в монастырь. Было бы логично предположить, что «живописного, иконного и финифтяного дела» мастер в монастыре не только учительствовал, но и выполнял отдельные зака­зы. Свидетельства тому, к сожалению, не сохранились. Более того, исследователи биографии художника не смогли обнаружить ни одной подписной работы Сидо­ра Черепанова.

Но нам удалось выяснить, что в фонде отдела жи­вописи Государственного Русского музея хранится фи­нифтяная миниатюра с изображением святого Григо­рия Богослова с подписью Исидора Черепана и датой исполнения «1763 г.» [16] (Ил. 32-33). В 1930 г. среди других миниатюр она поступила из Гос. Эрмитажа. Но более ранняя история ее бытования неизвестна. Возможно пластина с изображением епископа константинопольс­кого Григория была создана по особому заказу или пред­назначалась именитому сановнику, оказавшему покрови­тельство молодому художнику. Так или иначе миниатюра культового содержания далека от иконописного канона. Святитель Григорий изображен в одеждах и обстановке кабинета-библиотеки, естественных не для византийско­го епископа, а для философа-богослова XVIII в. Окружа­ющие его атрибуты и романтический пейзаж, над кото­рым парит в облаках коронованная святая, типичны для церковного парадного портрета времени расцвета рус­ского барокко. Присущие ему качества: репрезентатив­ность, эмоциональное напряжение и многозначность образов — характерны и для этой миниатюры. Она до­полнена надписью из сочинения Григория Богослова, раскрывающей смысл изображенного. Это строки из 7 главы — Премудрости: ИЗБРАХЪ Ю В МЕСТО СВЕТА ИМЕТИ ПРИДОША ЖЕ MHЕ БЛАГАЯ ВСЯ ВКУПЕ С НЕЮ.

Григорий Богослов, сидящий у стола перед откры­той книгой, обращается к Софии Премудрости. Руки епископа и святой, протянутые друг к другу, определя­ют внутреннюю духовную связь, молчаливое общение между ними. Но усложненность барочной композиции и перегруженность деталями в миниатюре излишни, они нарушают это духовное единство. Не в пользу ху­дожника говорит и некоторая неуверенность рисунка. Она искупается изысканным колоритом, но не позво­ляет говорить о совершенстве живописного языка. В ус­ловном, несколько наивном решении образов прояв­ляется вся непосредственность натуры художника, близкого к народной среде провинциального города.

С. Черепанов. образ григория богослова. Миниатюра на эмали. 1763 г.

Безусловно, эту миниатюру нельзя сравнивать с произ­ведениями столичных мастеров. Качество эмали и живо­писная техника в ней далеки от совершенства. Но в этой работе можно найти много общего с финифтяными ми­ниатюрами московских, ростовских и троице-сергиевых мастеров. Условность и некоторая наивность образов, особая любовь к яркому колориту и декоративной ком­позиции, неточности в передаче объемов и пропорций отличает эти произведения.

С. Черепанов. образ Григория богослова. 

Миниатюра на эмали. 1763 г.

Неудивительно, что Сидор Черепанов не прижился в Петербурге и обосновался в Москве. Работая в Московс­кой синодальной типографии с 1780-х до 1790-х годов, [17] художник совершенствовал свое мастерство. Судя по тому интересу, который проявляли к его миниатюрным портретам заказчики, Черепанов был неплохим копи­истом, но в исполнении церковных заказов он строго следовал иконографической схеме. Созданный мастером для гравюры рисованный образ Святого Димитрия Ро­стовского сохраняет изобразительный язык и черты лика одной из лучших икон ростовского митрополита. [18]

Выполняя же частные заказы, художник не был ско­ван рамками канона и мог демонстрировать все свое мастерство. Но ни одна из подобных подписных работ мастера не сохранилась. Их поисками занимались Г.Н. Комелова и Т.В. Алексеева. [19] Особый интерес у исследо­вателей вызывали миниатюрные и графические изобра­жения русского просветителя, журналиста и писателя Николая Ивановича Новикова. Было известно, что Че­репанов познакомился с Новиковым в Москве и неко­торое время был связан с ним издательскими делами. [20]

Литографический портрет с изображением москов­ского писателя, созданный Х.Кеком имеет подпись «peint par Tcherepanoff», [21] но его прототипом был порт­рет, возможно, работы Левицкого, неоднократно по­вторенный в миниатюре на эмали. [22] Может быть, одну из этих миниатюр и писал Сидор Тимофеевич, или ри­сунок для литографии Кека создавал он. Правда, по мнению Т.В. Алексеевой, не С. Черепанов, а его сын является автором образца для эстампа и графического посмертного портрета Новикова. [23] На рисунке она об­наружила авторскую подпись «И.Ч.», расшифровав ее как «Иван Черепанов». О художественных дарованиях и работах этого молодого человека писал сам Новиков, и потому рассуждения Алексеевой кажутся вполне логич­ными. Но хотелось бы отметить, что Сидор Черепанов и ранее практиковал создание образцов для графических портретов, а в Гос. Русском музее хранится еще одна, бо­лее ранняя гравюра с изображением Новикова в костю­ме и парике. [24] Она была создана Иваном Розановым, с которым сотрудничал Сидор Черепанов. Думаю, стоит продолжить поиски портретных миниатюр работы Си­дора Черепанова.

Изучение творчества этого художника еще не закон­чено, но уже сейчас можно говорить о значительности его таланта и о том, какое важное значение он занимал в развитии русской эмальерной школы.

В.И. Борисова

Источник: Троице-Сергиева Лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Материарлы международной конференции. 29 сентября – 1 октября. Издательский Дом «Подкова». Москва, 2000 

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Шитова Л.А. Троицкая эмальерная школа XVIII — начала XX в. // Сергиево-Посадский музей-заповедник. Сообщения. 1995 г. М., 1995. С. 166-196.

[2]Арсений, иеромонах. Село Клементьево. ЧОИДР. М. 1887. К. 2. С. 45 (Сведения предоставлены JI. А. Шитовой).

[3] Порошин С.А. Семена Порошина записки, служащие к истории, вел. кн. Павла Петровича. СПб. 1844. С. 166; Комелова Т.Н. Русская ми­ниатюра на эмали. СПб., 1995 ..С. 254.

[4] РГИА. Ф.796. Оп.71. Д.25. Л.1; Оп.74. Д. 137. Л. 28; Алексеева Т.В. Владимир Лукич Боровиковский и русская культура на рубеже XVIII- XIX вв. М., 1975. С. 71. прим. 36; Комелова Т.Н. Указ. соч. С. 256.

[5]. Порошин С.А. Указ. соч. С. 166.

[6] Алексеева Т.В. Указ. соч. С. 222.

[7]РГИА.Ф.796. Оп.46. Д.292; Оп.56. Д.492; Оп.68. Д.499; Оп. 71. Д.25. (Выражаю благодарность 3. Мишиной за помощь в поиске материалов.)

[8] РГИА. Ф.796. Оп.46. Д.292. Л. 1.

[9] Там же. Л. 2,9

[10]См. прим. 2.

[11]См. прим. 3.

[12]См. прим. 8. Л. 9.

[13]Там же. Л. 19.

[14]РГИА. Ф.796. Оп.44. Д.43; Оп.бО. Д. 137. Л. 1.

[15]Там же.

[16] ГРМ ОЖ. Инв. № Ж-3015.

[17] РГИА. Ф.796. Оп.7. Д.25. Л.2.; Алексеева Т.В. Указ. соч. С. 220-224.

[18]Ю.Т. Маяков. Портрет Димитрия, митрополита Ростовского из со­брания ГТГ // Русское искусство XVIII в. Материалы и исследования. М., 1973. С. 136-140. Илл. 70,71.

[19]Алексеева Т.В. Указ. соч. С. 220-224; Т.Н. Комелова. Указ. соч. С. 253-257.

[20]Там же.

[21]Алексеева Т.В. Указ. соч. Илл. 133.

[22] Комелова Т.Н. Указ. соч. С. 256; Подобные миниатюры имеются в собраниях Гос. Эрмитажа, Гос. Русского музея и Гос. Исторического му­зея.

[23]Алексеева ТВ. Указ. соч. С. 222-224.

[24] ГРМОГ. Иван Розанов. Портрет Н.И. Новикова. Инв. № Гр 22947.

Источник: Свято-Троицкая Сергиева Лавра