Когда говорят о достопримечательностях подмосковного города Сергиев Посад, в памяти прежде всего возникает древний монастырь, и силуэты барочной колокольни и пяти массивных куполов Успенского собора складываются в зрительный знак. Не менее притягательной, возможно, благодаря сочетанию с этим силуэтом, представляется и картина самого посадского города с его старинными крутыми улицами, лучами сходящимися к монастырю, садами и домиками, сохранившими память о своих обитателях и их неторопливой жизни, средоточием которой избиралась близость к Лавре.
Здесь будет рассказано о памятных местах Сергиева Посада, связанных с жизнью в этом городе священника Павла Александровича Флоренского (1882—1937). Сергиев Посад явился питательной средой для осуществления многосторонних проявлений неповторимой личности своеобразного мыслителя и ученого, каким воспринимается ныне П. А. Флоренский в сферах научного и философского творчества, теории изобразительного искусства, в деятельности по охране памятников культуры и в теоретической разработке основ музейной работы. Возведенный в сан иерея, он прослужил в храмах Сергиева Посада более десяти лет. В Сергиевом Посаде сложилось устроение его личной жизни, обогащенной дружбой и сотрудничеством с выдающимися современниками — художниками В. А. Фаворским, М. В. Нестеровым, И. С. Ефимовым и Н. Я. Симонович-Ефимовой, учеными Ю. А. Олсуфьевым, И. Ф. Огнёвым, пианисткой М. В. Юдиной.
В характеристиках, которые давали современники Флоренскому, сказалось понимание его личности как явления, понимание необычности, но и притягательности его суждений, которые «были весьма краткой формулировкой сущности тех вопросов, которые я задавал…» (П. А. Голубцов). «…Два-три сказанных слова, как тяжелые капли воды, набухают, собираются и тяжело падают, оставляя в душе неизгладимый след. После всю жизнь будешь к ним возвращаться и все дальнейшее на них строить» (Л. Ф. Жегин). «Его уму доступны иные углы зрения, иные проникновения, чем остальным людям» (М. В. Фаворская). «Говорил он так, что видно было, насколько зримо и ощутимо предстала перед нами античная древность… это был для меня праздник гения, огромной многообразной культуры, которая сияла и переливалась передо мной в каждом его слове» (Н. Павлович). « Он чувствовал, что я слишком отвлеченная, что меня необходимо поставить на землю, старался привить мне какие-то практические навыки, обращал мое внимание на бытовую сторону жизни…» (Т. В. Розанова). «Я знал в нем математика и физика, богослова и филолога, философа, историка религий, поэта, знатока и ценителя искусства и глубокого мистика» (С. Н. Булгаков).
Приведенные высказывания принадлежат людям, хорошо знавшим Павла Александровича, не раз посещавшим его в Сергиевом Посаде. При обращении к теме культурных связей, объединявших Флоренского с рядом современников, раскрывается значение Сергиева Посада, который он избрал местом своей жизни и трудов.
К. Юон. У ворот Лавры. Литогграфия. Начало 1900-х
В Троице-Сергиеву Лавру П. А. Флоренский приезжает в 1904 году, после окончания математического отделения Московского университета с твердым намерением поступить в Московскую духовную академию, что и было им осуществлено. Притягательные особенности Сергиева Посада — уединенность, возможность сосредоточенной работы над темами, намеченными на многие годы вперед, богатейшее книжное собрание академической библиотеки, художественные и исторические памятники, природная среда одного из привлекательнейших мест Подмосковья, напоминавшего ему гористые склоны родного Тифлиса, создавали реальные условия для творчества. «Привыкнув с детства к уединенной жизни среди природы и в кабинете, я нашел в Сергиевском Посаде все благоприятные условия для научной работы, за исключением одного, лаборатории, которую старался частично возместить разными суррогатами», — писал он в «Автобиографии» (1921 год). В годы обучения он живет, как и остальные студенты, при академии. По окончании академии он начал читать лекции по курсу истории философии, а в 1908 году преподавал также математику в женской Сергиево-Посадской гимназии, расположенной на Переяславской улице (ныне ул. Красной Армии, д. 42). Тогда же он поселился в небольшом деревянном домике, недалеко от Петропавловской церкви (ныне ул. 1-й Трудовой армии, д. 43). Здесь П. А. Флоренским разрабатывались курсы лекций, слушателями которых были не только студенты академии, но и приезжие из Москвы — поэт С.М. Соловьев, будущий священник С. Н. Дурылин. «Как сейчас помню обстановку его первых лекций, — писал один из слушателей С.А. Волков. — Самая большая аудитория переполнена. Стоят в проходах, вдоль стен, сидят на подоконниках, толпятся около двери… Флоренский, несмотря на глуховатый тон голоса, живописал словами, и не только живописал, но и создавал некое музыкальное звучание в душе… Хотелось жить, созерцать, мыслить, творить. Раскрывались глаза на малейшие детали окружающего мира, природы и людей, прекрасное начинало сиять и ласкать своей просветленной ясностью, зло постигалось как тень, как отсутствие прекрасного. Зло переставало угрожать…» Здесь, в доме на Петропавловской улице, была подготовлена книга «Столп и утверждение Истины», изданная в 1914 году. Во многом в необычной книге в форме писем воплощены юношеские искания Истины. Философские размышления чередуются с лирическими фрагментами, где автор обращается к Другу-единомышленнику, открывая ему свою исстрадавшуюся душу. В начальных строках письма 10-го П. А. Флоренский повествует о своей жизни в Сергиеве так: «…тогда я только зажил самостоятельно и поселился в маленьком одиноком домике. Один, не только без мебели, но и без скамьи, чтобы присесть: часы были единственным предметом «обстановки». Сидел на каком-то ящике, на нем и занимался. Холод, пустота и жизнь впроголодь… Особенно жутко было вечерами. Темнело. Начинал накрапывать дождик, постукивая по железной крыше… Крыша взрыдывала в последней тоске и холодном отчаянии… Тоскливо громыхал железом крыши внезапный порыв ветра! Жутко шумел за окном тремя березами…» [1], — и в нас возникает ощущение мрака осенней ночи, проведенной в маленьком доме на окраинной улице провинциального северного городка.
В окружающем П. А. Флоренского микропространстве он умел видеть не поверхностно-бытовую сторону Посада, но глубинную, внутреннюю связь веками созидаемого. Когда-то Сергиев Посад и его окрестности составляли единый природный и художественно-исторический комплекс: объединяющие Лавру и расположенные вокруг нее слободы, ближние и дальние скиты — с восточной стороны Гефсиманский, Черниговский, Вифания, над прудом скромная Киновия, в отдалении Параклит, к северо-западу село Деулино, известное по заключенному там миру с поляками в 1618 году, западнее его — село Благовещенское, с XIV века удел князей радонежских, — все они связаны с историей Лавры. В природном отношении они обрамляли Лавру, составляя единую цепь исторически-заповедных мест. По замыслу устроителей скитов, они воссоздавали в окружении Лавры подобие окрестностей Иерусалима, возводя мысль созерцающего к Иерусалиму Горнему. Немало исходил П. А. Флоренский окрестности Посада. «В прежнее время, приезжая с ночным поездом из Москвы, я шел обычно бродить по росистым лугам. Восток только начинал розоветь. И несказанная радость и чистота, вместе с каплями, осыпавшими меня с какого-нибудь орешника, струились широкими потоками в душу, да и не в душу только — во все существо», — вспоминал он. Многое в его жизни было связано с этими местами. В Гефсиманском скиту подвизался старец Исидор, его духовный наставник в студенческие годы. Деревянная церковь XVII века в селе Благовещенском стала его приходским храмом, когда в 1911 году он принял сан священника и получил Поставную грамоту на служение в этой церкви. Не раз бывал он и в Зосимовой пустыни, и в селе на месте древнего Радонежа. Впоследствии он станет желанным гостем в усадьбах Мураново и Абрамцево.
Еще в 1910 году, женившись на Анне Михайловне Гиацинтовой (уроженке Рязанской губернии, учительнице начальных классов сельской школы), он поселяется вместе с супругой в доме Озеровых на улице Штатно-Садовой в северо-западной части Сергиева Посада (ныне улица им. академика Фаворского, д. 6). Здесь их навещают московские друзья — Андрей Белый, знакомый с университетских лет, Вяч. Иванов, приезжавший на защиту магистерской диссертации П. А. Флоренского. Сюда из Италии приходят письма его друга философа В. Ф. Эрна, письма В. А. Кожевникова—издателя сочинений Н. Ф. Федорова, а также многочисленных корреспондентов журнала «Богословский вестник», редактором которого П. А. Флоренский стал в 1912 году. В том же году он был приглашен Великой княгиней Елизаветой Федоровной стать настоятелем в больничную церковь Мариинского убежища (приюта) сестер милосердия Российского общества Красного Креста, здание которого, построенного архитектором Л. Кекушевым, находилось на ул. Нижней (недалеко от Вифанской улицы, возле линии железной дороги; ныне — улица Митькина, д. 37). «…К Западу был обращен Алтарь, — записывает Павел Александрович, — расположенный над землею. Гряда облаков простиралась над Лаврой — как нить жемчужин. Из алтарного окна были видны четкие дали, и Лавра высилась как Горний Иерусалим».
Из записной книжки П.А. Флоренского
(план устройства дома). Автограф. 1908
Уже в первые годы женитьбы П. А. Флоренский, прислушиваясь к просьбам Анны Михайловны, стал продумывать устройство своего дома, где он предполагал разместить и лабораторию, необходимую для его практических занятий естествоиспытателя, и библиотеку, и комнаты для увеличивавшейся семьи (в 1911 году родился старший сын Василий). Наконец, в начале 1915 года подходящий дом был найден, и хотя он отличался от чертежей-проектов, нарисованных Флоренским в набросках, а близкие знакомые уверяли, что он мал для четырех человек (в семье жила мать Анны Михайловны — Надежда Петровна Гиацинтова), переезд состоялся. «Мы переселились в дом, который впоследствии стал нашим, — записывает П. А. Флоренский в блокноте, озаглавленном им «Наш дом», — т. е. в дом на Дворянской улице Александры Николаевны Якуб в 1915 году 20-го и 21 апреля. 20-го возили вещи, но не успели перевезти всех, и потому ночевал в новом доме лишь я, а со мною и Федор Константинович Андреев, причем было холодно и жутко. А 21-го апреля привезли все остальное и переехали или, точнее, перешли в дом остальные члены семейства — т. е. Анна, Васенок и Надежда Петровна… Это нам устроила Наталия Александровна Киселева, настоятельница Красного Креста (убежища)…».
Документ о приобретении П.А. Флоренским сергиевопосадского дома.
Фрагмент. 1916
Запись П.А. Флоренского об истории приобретения сергиевопосадского дома.
Автограф. 1918
Деревянный, с резными наличниками и балконом одноэтажный дом был построен на самом верху круто спускающейся к долине реки Кончуры тихой улице, отделенной от проезжей части города кварталом одноэтажных построек (ныне улица Пионерская, д. 19). Фасадом своим обращенный на запад, он поставлен напротив Лавры, так что в широком итальянском окне центральной комнаты всегда виден четко очерченный силуэт пяти куполов Успенского собора, как бы нанизанных гроздью на стержень стройной колокольни. В доме еще две комнаты, соединенные со средней филенчатыми двухстворчатыми дверями; все вместе они образуют анфиладу, сходную по устройству с усадебными домами XIX века. Крайнюю северную комнату о. Павел занял под кабинет, где по всему периметру, высотой до потолка были поставлены деревянные, золотистого оттенка, тонко навощенные шкафы с укрепленными в их верхнюю часть присланными из Рима фотографиями греческих статуй. У окна поместился маленький рабочий стол и бюро, там же шкаф-горка с редкими образцами горных пород, археологических находок, памятных реликвий, а впоследствии и детских подарков, которые он бережно хранил. Около другого окна — шкаф-угольник с стоящими на нем иконами «Богоматери Казанской» — благословением на брак, данным Анне Михайловне, «Воздвижением Креста», вывезенной Павлом Александровичем из тифлисского дома, образом преподобного Сергия, подаренным ему учениками академии в 1911 году. Рядом висели деревянные иконки работы местного резчика В. И. Хрустачёва, две иконы — «Спас Всевидящее око» и «София Премудрость Божия», — заказанные по случаю рождения старших детей — Василия и Кирилла. В средней комнате с камином, на чугунном обрамлении которого помещено рельефное изображение на античный сюжет «Игра с амурами», была устроена столовая. В ней находилась древняя икона «Богоматери Грузинской». На выступе камина положена скульптура А. С. Голубкиной «Голова Иоанна Крестителя». В столовой стояли два инструмента: старинное прямострунное фортепиано глинковского времени и пианино «Катре», на котором Павел Александрович нередко играл произведения любимого им Моцарта. Третья комната предназначалась для детей. Маленькая комната бабушки Надежды Петровны соседствовала с кухней, в которой стояла русская печь, облицованная белыми изразцами с голубой каймой. Из кухни имелся выход во двор, где от прежних владельцев сохранились обветшавшая конюшня и сарай с погребом, окрашенные в цвет дома. Весь дом, как и многие другие дома в Посаде, был окрашен в нежный розовый цвет, подобный цвету лаврской колокольни, бывшей с начала XIX века и до середины XX века розовой. Сад, спускающийся по склону холма к югу, с любимыми Павлом Александровичем серебристыми тополями, молодыми липами, кленами, группой старых елей, был отгорожен от двора низким заборчиком, а от улицы — высоким деревянным забором…
ПРИМЕЧАНИЕ
[1] Флоренский П. А. Столп и утверждение Истины. М., 1914. С. 319—320.
Источник: Свято-Троицкая Сергиева Лавра
