Ближние — и мы

Слышим от Великого Московского Святителя много до­брых советов, помогающих нам со спокойствием и участливой душой взирать на ближних.

Прежде всего, надо изгнать мысль, что мы кого-то не любим, а вместо сего стараться «намерение и сердце ближ­него» понимать только в хорошую сторону. Тогда мы будем безопаснее «от вредной погрешности, а он удобнее сделается лучшим». Это достигается спокойным обхождением, простым, мирным, «как без изысканной ласки, так и без ухищряемой холодности», без подозрительного ока. «На­добно беречься склонности к подозрению. Вы, например, ду­маете, что человек гневается, а это неправда, и Ваш помысл лжесвидетельствует. Заповедь не хочет сего». «С оком подозрительным можно дойти до человеконенавидения: кто хочет иметь любовь к ближнему, тот должен иметь око про­стое». «Научитесь быть просты, — велит святой Митрополит, — не называть людей изысканными именами, которые выше всех, и не заниматься ненужными убеждени­ями».

Если мы, услышав о нас укорительное слово, спешим от­ветить тем же — «какая польза? — спрашивает Святитель и от­вечает: Разве только с погрешившим хотите поравняться по­грешностью. Христиане бывало говорили: «Укоряеми, благо­словляем» (1 Кор. 4, 12). Если также верить, по молве, худому о людях незнаемых — какая польза, кроме греха осуждения ближнего, и, может быть, или даже вероятно, или верно, не­винного?». Следует хорошо запомнить: «Горьким горь­кое усладить не можно, а только сладким. Так и горькие слу­чаи не могут быть услаждены горьким о них суждением, а кро­тость, терпение и любовь могут не только усладить произтекшее из горького источника, но и горький источник исправить».

Нежелательно вступать в спор, особенно если он неправый. Едва ли нужно и обличать кого-либо по своей воле, разве он сам «подаст случай сказать ему истину. Обличать за себя трудно, чтобы не примешалось самооправдание. Притом обличение может обратиться в неприятность другому человеку, чрез которого перешли речи. Не лучше ли помолиться только, чтобы Бог вразумил каждого смотреть на дело ближнего про­стым оком без осуждения и подозрения». «Одно знаю, — заявляет Святитель, — «не словопретися ни на кую же потребу, на разорение слышащих» (2 Тим. 2, 14). Если кто говорит, что он был потревожен, то можно спросить просто: чем? А сказать: верно безделицей — значит судить ближнего, и оскорблять, и сеять семя словопрения. Неудивительно, если последует не­приятная жатва. Слово человеческое может быть изострено, как меч, и тогда оно будет ранить и убивать; и может быть умягчено как елей, и тогда будет врачевать». Но если втянулись в «словопрения», то «не будьте настоятельны в том, чтобы всякий вопрос Ваш разрешался ясным ответом. Надобно уповать на Бога, что разрешение вопроса нужного пошлет благовременно, а не нужный пусть лежит неразрешенным и упраж­няет терпение и смирение».

При встрече «с немирным человеком надобно вспомнить слово Писания: «С ненавидящими мира бех мирен» (Пс. 119,6). Если Вы молитесь за такого человека, то Вы в порядке. А в та­ком случае чего опасаться? Встречайтесь с ним, как бы ничего не предшествовало сему немирного». Мир с ближ­ним, как явление мира душевного, — лекарство и для здоровья телесного. «Мир души да будет Вам и лекарством против го­ловной боли Вашей, — высказывает пожелание Святитель. — Не в шутку, это из числа лекарств против болезни сего рода; и одно из сильных. Предполагаю, что боль нервного качества: другая не была бы одна, а оказалась бы в соединении с дру­гими явлениями». И святой Филарет призывает: спо­собствуйте утверждению мира; на порицание отвечайте «кротостью, нежели порицанием. Чистой водой надобно смывать грязь. Грязью грязи не смоешь». Явилась немирная «мысль против ближнего, принесите в ней покаяние Богу; при помощи Его изгоните ее из своего сердца. Обличите в ней себя пред кем-нибудь, чтобы смирить себя или получить наставле­ние. Признайтесь и тому, против кого думали, если уверены, что он примет по-христиански и, уважив признание, утвердит мир и любовь. Но, — предупреждает святой Иерарх, — есть опасность, что он обратит внимание на самую мысль немир­ную и войдет сам в немирное расположение, то, открываясь, Вы только распространяете немирное расположение». Еще: «Если человек чувствует себя не довольно спокойным и твердым, чтобы в трудном разговоре сохранить нужную осто­рожность и умеренность, и опасается таким образом отдалить мир, к которому хочет приблизиться, то, конечно, лучше остаться до времени в молчании, и от Бога просить мира себе и другим».

Нужно также отметить и, как говорит Святитель, «вероятно, не в первый раз, что к тому, от кого желаем слышать правду, особенно духовную, должны и сами обращаться с простой правдой, и не величать человека напрасно, потому что если он будет слаб и прельстится величием, то он не будет стоять в правде, следственно и не надежно будет услышать от него правду; а если будет строг, то может случиться, что и отвечать не станет». Говорить правду — дело хорошее, осо­бенно, если к сему призывают нас обязанности и, тем паче, «любовь к ближнему, но сие делать надобно, сколь возможно, без осуждения ближнего и без тщеславия и превозношения себя, как будто лучше другого знающего правду. Но при том надобно знать людей и дела, чтобы вместо правды не сказать укоризны, и вместо мира и пользы не произвесть вражды и вреда». Развивая последние мысли, святой Митрополит в другом случае пишет: «Жалею, что Вы открыли сестрице Вашу немирную мысль против человека, которого она почи­тает. Вы тем могли только повредить миру между ею и Вами и также между Вами и тем человеком, но нужды в том не было, и добра от того ожидать было не можно. На что Господь одел душу таким телом, сквозь которое мыслей наших другим лю­дям не видно? Думаю, для того, между прочим, что мысли наши часто бывают нечисты, а потому не полезно, а вредно было бы другим душам видеть их все… Если мысль Ваша во славу Божию, скажите ее, — пусть и другие славят Бога. Если она в пользу или в утешение ближнему, скажите ее: пусть будет польза и утешение. Если сердце Ваше невинно отверзается к сообщению слова ближним, хотя и не совсем нужного, пусть будет и сие ради общежития».

Появилось опасение, что будет оскорбительный отказ в чем- либо — «всего лучше без нужды не делать того, за что могут оскорбить отказом».

Самому надо быть внимательным к ближнему. «Сухость и хо­лодность, — рассуждает Святитель, — конечно, имеют источни­ком наше несовершенство, невнимательность, погрешности яв­ные, или недовольно приметные, но внутренне нарушающие ти­шину совести. Признаем сие, возбудим наше внимание, очистим совесть признанием погрешностей, и смиренным прошением от Господа прощения, признаем, что мы и недостойны утешения; решимся послушно переносить лишение — Господь узрит, и уми­лосердится, и дарует вновь спокойствие и утешение».

От помощи людям не надо бегать — «между ними есть люди Божии. Надобно стараться, … чтобы впереди добрых дел не шло наше мудрование и наша воля».

Надо молиться за ближних «с мыслью о своей обязанности и о воле Божией».

Во всех поступках «всего лучше было бы послушать голоса совести, отказаться от суеты».

Наконец, следует помнить, что как всякое злое деяние по отношению к ближнему, так и доброе видит наш Небесный Отец. — «По тюрьме, — завершает одно из своих писем святой Архипастырь, — когда могли, и сколько могли, Вы действо­вали; и не пропадет сие пред Богом. Когда не можете — предо­ставьте все воле Божией и человеколюбию других».

Профессор К.Е. Скурат. Алфавит духовный. Избранные советы и наставления святителя Филарета Московского

Источник: Свято-Троицкая Сергиева Лавра