Общественная и благотворительная деятельность сельского духовенства Московской епархии в конце XIX — начале XX веков

Роль приходского духовенства на селе была чрезвычайно велика. Кроме пастырской службы, священнослужители выполняли некоторые административные обязанности, тесно связанные с их основной деятельностью: вели метрические книги, составляли отчеты о родившихся, вступивших в брак и умерших; составляли списки пропустивших исповедь и причастие; боролись с раскольниками и составляли о них ежегодные списки для властей; контролировали лояльность паствы; доносили властям о непосещении церкви прихожанами, о несоблюдении ими постов; были обязаны зачитывать неграмотному крестьянскому населению царские указы. Кроме этого, на них возлагались и другие обязанности: обучение грамоте в церковноприходских школах, преподавание Закона Божьего школьникам, проповедническая и просветительская деятельность среди взрослого населения. Самой главной задачей духовенства было: нести Слово Божье своим прихожанам, воспитывать в них духовно-нравственные ценности в соответствии с церковными канонами. Выполнение этих сложных и разнообразных обязанностей требовало обширных знаний и подвижничества. Поэтому успех священнической деятельности во многом зависел от личности пастыря и его взаимоотношений с прихожанами. 

На рубеже XIX — XX вв. в условиях начавшейся модернизации в российском обществе произошли существенные социально- экономические, политические и культурные сдвиги, но положение церкви в государстве, внутрицерковная структура и статус духовенства практически не изменились. Синодальная церковная система, превратившая церковь и клир в часть государственно-бюрократического аппарата, ущемляла права епархиального епископата и приходского духовенства. Сельское духовенство, сдавленное государственной и духовной властью, застывшее в традиционализме и косности, уже не удовлетворяло запросы наиболее социально активной части крестьянства, особенно молодежи.

Однако в изменившихся условиях жизни российского общества церковь начинает принимать более активное участие в общественно-культурной жизни прихожан. Это проявилось в усилении проповеднической, просветительской и филантропической деятельности приходского духовенства: создавались приходские попечительские общества благотворительности, обществ народной трезвости, некоторые священники являлись гласными уездных земств, работали земскими корреспондентами, учителями церковно-приходских школ.

В пореформенный период в среде демократической интеллигенции сложился отрицательный образ сельского священника. Он нашел свое отражение в произведениях писателей и публицистов, на полотнах художников-передвижников. В формирование отрицательного отношения к роли православной церкви в обществе и к служителям культа свой «вклад» внесла и отечественная историческая наука советского периода. В работах советских историков церковь предстает душителем прогресса, свободы и мысли, а священнослужители всегда обвинялись в паразитизме, своекорыстии и невежестве.

Однако многие факты, зафиксированные в церковной мемуаристике, документы епархиальных ведомств, извлеченные из архивов, свидетельствуют, что значительная часть сельского духовенства жила в нелегких материальных условиях, вела подвижнический образ жизни, активно участвовала в общественных делах своего прихода или благочинного округа. Тем не менее бывали и случаи «неканонического поведения» духовенства в повседневной жизни, что снижало их авторитет у верующих и отталкивало прихожан от церкви.

Важной особенностью церковной жизни всегда являлась благотворительность. Она особенно активизировалась после принятия в 1864 г. «Закона о приходских попечительствах при православных церквах». Приходские попечительства создавались на общественных началах и с разрешения епархиального архиерея. Целью этих попечительств была забота «о благоустройстве и благосостоянии приходской церкви и причта в хозяйственном отношении, а также об устройстве первоначального обучения детей и для благотворительных действий в пределах прихода» [1]. В состав попечительств входили: местный священник, церковный староста и несколько членов попечительского совета, избираемые из числа прихожан. В сельских приходах в попечительский совет входил еще и волостной старшина. Председателем попечительского совета обычно избирали наиболее благочестивого и преданного вере прихожанина. Епархиальное начальство принимало годовые отчеты и контролировало деятельность попечительств. Попечительские средства пополнялись в основном за счет добровольных личных и коллективных пожертвований прихожан и других жертвователей. Средства попечительств шли по трем направлениям: в пользу церкви, в пользу причта, для школ и благотворительных учреждений. Все благотворительные учреждения, относящиеся к ведомству православного вероисповедания, делились на три группы: приходские попечительства и братства; самостоятельные заведения при церквах; учреждения для лиц духовного звания. Епархиальное начальство принимало годовые отчеты и контролировало деятельность попечительств. В начале XX в. число приходских попечительств стало увеличиваться. В России в 1900 г. насчитывалось 1948 попечительских обществ, в них имелось 1103 благотворительных учреждения. По количеству благотворительных учреждений приходские попечительства в России занимали второе место после частных [2]. В Московской епархии в 1900 г. было 69 попечительств, в 1904 г. — 124, а в 1912 г. уже 154 попечительства [3].

Церковь и прихожане принимали участие в общественной благотворительности. По решению Святейшего Синода с 1881 г. по всем приходам ежегодно стали проводиться сборы пожертвований на пятой неделе Пасхи в пользу слепых. Кружечный сбор, проводимый в 1900 г. по всей России в пользу слепых, дал 40 тыс. руб. [4] Церковь выступила инициатором по сбору пожертвований по подписным листам и кружечному сбору в пользу голодающих крестьян. В Московский епархиальный комитет помощи голодающим только с 1 по 30 июня 1892 г. поступило более 140 тыс. рублей. Кроме специальных пожертвований, проводились и памятные: в 1896 г. по инициативе духовенства среди крестьян губерний начался сбор пожертвований на сооружение в городе Москве храма в память освобождения крестьян от крепостной зависимости. Такие же коллективные пожертвования проводились крестьянами для строительства в селах церквей в честь 50-тилетия отмены крепостного права. В 1904 г. в Московской епархии в ходе кружечного и кошелькового сборов было получено 667,7 тыс. руб. Эти средства пошли на церкви, содержание богаделен, приютов, на лечение больных и раненых воинов [5].

Епархиальные и приходские попечительства оказывали помощь неимущим, престарелым и больным прихожанам, сиротам и увечным воинам. Для этого по инициативе духовенства в крупных приходах и в сельской местности открывались богадельни, приюты и больницы. Богадельня буквально понимается как «Божье дело» — одно из благотворительных учреждений, где призреваемые находились на полном иждивении. Они существовали при монастырях и храмах, где нуждающиеся получали бесплатное питание, одежду и обувь, а также ежемесячное пособие — 2—3 руб. К Рождеству и Пасхе выдавалось единовременное пособие в 10 руб. Для лиц духовного звания открывались специальные приюты и богадельни. В Московской епархии в 1895 году действовало 112 богаделен, из них 101 при церквах, в 1905 г. при церквах имелись 231 богадельня и больница, на содержание которых было израсходовано более 241 тыс. руб. [6]

Следует отметить, что некоторые священнослужители внесли большой вклад в благотворительные дела. Широкой известностью в церковных кругах и у общественности пользовалась филантропическая деятельность Московского митрополита Владимира, занявшего эту кафедру в 1898 г. Он организовывал различные благотворительные общества, просветительные курсы и народные чтения, активно боролся с пьянством, создавая общества трезвости [7]. Протоиерей Г.П. Смирнов-Платонов из Николо-Ямской церкви на Арбате долгое время работал в Московском отделении попечительства о слепых, а в 1897 г. открыл глазную амбулаторию в Сергиевом Посаде. Священник С. Пермский из подмосковного села Нахабино много сил отдавал для отвращения крестьян от пьянства [8]. Многие священники принимали участие в открытии благотворительных учреждений, работали в попечительских советах, лично вносили пожертвования на благотворительные нужды [9].

Свой вклад в благотворительные дела вносили и крестьяне, некоторые из них являлись членами приходских попечительских советов. Иногда разбогатевшие крестьяне жертвовали в пользу церкви большие суммы денег. В 1889 г. крестьянка Наталья Устинова из Московской губернии внесла в церковь села Восковское 27 100 руб. Крестьянин Егор Раков из деревни Шаинково Верейского уезда Московской губернии в 1899 г. пожертвовал в пользу церкви 1500 руб. [10] Однако такие крупные личные пожертвования крестьян были редкими. Обычно многие крестьяне оказывали помощь в ходе кружечных сборов.

В фондах духовных консисторий сохранилось немало дел о личных и коллективных пожертвованиях крестьян в пользу церквей, часовен, богаделен, на приобретение различной церковной утвари и на поддержание причта. В ведомости о пожертвованиях, поступивших в церкви Московской епархии за 1899 г., значилось, что из 47 крупных пожертвований 11 были сделаны крестьянами. В основном все деньги использовались на украшение храмов, в пользу причта, на общественные молебны и на вечное поминовение [11].

Ведомости с отчетами о пожертвованиях, поступившие в духовную консисторию Московской епархии свидетельствуют, что собранные с крестьян средства использовались церковью и приходскими попечительствами не только на строительство и ремонт храмов и содержание причта, но и На благотворительные и просветительско-миссионерские цели: строительство и содержание церковноприходских школ, комплектование книгами церковных библиотек, на детские приюты, богадельни, на помощь больным и престарелым прихожанам, раненым и увечным воинам. Много средств расходовалось на издание и бесплатное распространение книг, брошюр и листовок духовно-нравственного и религиозного содержания. Выделялись средства на строительство и содержание православных школ и церквей в Западном крае, на Кавказе и в Сибири, на улучшение быта русских паломников в Палестине и на оказание помощи нуждающимся славянам на Балканах [12].

Таким образом, имеющиеся сведения позволяют сделать вывод, что духовенство принимало активное участие в благотворительных делах не только своего прихода или епархии, но и в благотворительных акциях всероссийского масштаба. Эта деятельность носила не только христианский, но и общественный характер. Свою лепту в благотворительность вносили и крестьяне, делая вклады в монастыри и церкви, тем самым оказывая помощь приходским школам и нуждающимся в ней односельчанам.

Православная церковь занималась не только благотворительностью, но и просветительной деятельностью, религиозно-нравственным воспитанием верующих. Для этих целей в епархиях создавались различные православные братства. Эти братства имели свои школы, типографии, больницы, вели просветительную и миссионерскую деятельность. При Московской епархии под председательством епископа Дмитровского Трифона было создано Кирилло-Мефодиевское братство. В епархии действовали 15 его отделений, в которых было 30 пожизненных членов, 203 действительных и 550 членов-соревнователей. Братство издавало массовым тиражом брошюры и листовки, распространило среди верующих более 362 тыс. книг религиозно-нравственного содержания. Под патронажем братства действовали 538 церковноприходских школ, в том числе 70 школ грамоты и 14 воскресных школ, в которых обучалось 29 060 учащихся. Кроме общеобразовательных предметов, учащиеся занимались вышиванием, столярным и переплетным делом, изучали основы агрономии и пчеловодства. При приходских церквах имелось 57 библиотек в основном с книгами духовно-нравственного содержания, по русской и церковной истории [13]. Некоторые отделения братства имели бесплатные библиотеки- читальни для народа [14].

Большой вклад вносило духовенство в борьбу с алкоголизмом среди крестьян. После указа Синода от 5-11 июля 1889 г., в котором служители церкви призывались «содействовать правительству» в борьбе с пьянством, в епархиях и приходах стали создаваться приходские попечительства и общества трезвости, призванные словом и проповедью «отвлекать народ от питейных заведений» [15].

Приходские попечительства о народной трезвости действовали, как и правительственные общества по уставу от 20 декабря 1894 г. В отличие от попечительств о народной трезвости, ставивших цель предотвратить «неумеренное потребление питей», религиозно-трезвенные общества добивались распространения в народе абсолютной трезвости. Духовенство исходило из того, что при помощи религиозно-нравственных принципов можно внести в народ «трезвость, мир, любовь и христианские навыки». Поэтому основной формой в организации антиалкогольной деятельности стала «мирная культурная работа». Духовное ведомство, стремясь «отрезвить» народ, пыталось оздоровить и само духовенство, часть которого была подвержена пьяному недугу, о чем свидетельствуют журналы духовных консисторий.

Церковное общество трезвости имело свой устав и программу действий, утвержденные епархиальным архиереем и гражданскими властями. Каждое общество приписывалось к приходу, во главе которого стоял священник, ежегодно отчитывающийся за работу перед епархиальным начальством. В члены общества трезвости принимались все православные обоего пола, пожелавшие бросить пить. Прием в общества происходил после молебна перед Святым Крестом и Евангелием, а вступавший в общество давал обет не пить «ни водки, ни пива, ни вина» в течение определенного времени. Срок обета трезвости в каждом обществе был разный: от одного месяца до одного года.

Общества трезвости устраивали в школьных зданиях, библиотеках-читальнях или в чайных религиозно-нравственные противоалкогольные чтения, обсуждали меры борьбы с пьянством среди крестьян, распространяли среди них листовки и брошюры. В качестве примера можно привести деятельность общества трезвости созданное 2 февраля 1910 г. селе Борисово Московского уезда. В нем состояло 97 членов, в основном крестьяне. В течение года выбыло 25 человек, в том числе 9 были исключены за нарушение обета воздержания от водки. Члены общества собирались в чайной, пили чай, слушали беседы и читали статьи из журналов «Трезвая жизнь», «Трезвые всходы» и распространяли листовки антиалкогольного содержания среди крестьян [16].

Церковную общественность и работников просвещения серьезно беспокоил детский алкоголизм. По данным директора народных училищ Московского учебного округа А. М. Коровина, в 1910-1912 гг. в школах Московской губернии среди детей в возрасте от 8 до 13 лет был широко распространен алкоголизм: из 18 134 мальчиков алкогольные напитки употребляли 12 152, или 67,8%, а из 10 404 девочек их употребляли 4733, или 45,5%. Все это отрицательно сказывалось на здоровье и успеваемости учащихся [17]. В 1910 г. на страницах журнала «К свету» священник Н. Полонский предложил разработать меры по организации борьбы с детским алкоголизмом и создать под эгидой церкви столичный и провинциальные центры по борьбе с пьянством [18].

Для борьбы с алкоголизмом под покровительством великого князя Константина Константиновича был учрежден «Всероссийский трудовой союз христиан-трезвенников». При высших и низших учебных заведениях создавались «Кружки христианской трезвой молодежи». Правила для этих кружков были утверждены 29 декабря 1911 г. Министерством внутренних дел по согласованию с министром народного просвещения. «Союз христиан-трезвенников» издавал для детей и взрослых книги, брошюры, газеты и журналы, организовывал публичные лекции, содержал библиотеки, чайные и столовые, устраивал лечебницы для алкоголиков [19]. Таким образом, благодаря духовенству в начале XX в. движение за трезвость приобрело массовый характер.

Кроме приходской службы духовенство занималось преподавательской деятельностью в церковноприходских школах и в школах грамотности. По два урока в неделю священники, а иногда и дьяконы преподавали Закон Божий в земских и министерских начальных школах. Из-за недостатка учителей они преподавали и другие предметы. В Московской губернии в 1883 г. в 537 церковноприходских школах и в школах грамотности 33,5% учителей составляли лица духовного звания, в 1888 г. — уже 35,1% [20]. В 1890 г. в Московской губернии в 786 народных училищах законоучителями работало 779 служителей культа. За работу законоучителем полагалось жалованье: менее 50 руб. в год получали 30,8% священников; от 50 до 100 руб. — 33,6%; от 100 до руб. — 17,7%; а 9,7% законоучителей обучали детей бесплатно [21]. В связи с расширением сети народных школ всех типов численность законоучителей по трем губерниям выросла с 1753 человек в 1890 г. — до 4053 в 1914 г., или 2,3 раза. Из-за недостатка и занятости священников по указанию Синода было разрешено преподавать Закон Божий дьяконам и псаломщикам [22].

После введения в 1864 г. местных органов самоуправления — земств представители духовенства избирались гласными в губернские и уездные земские собрания и вместе с гласными от других сословий решали важные вопросы экономической, социальной и культурной жизни уездов и губерний. Представители духовенства на общественных началах или за небольшое вознаграждение в виде книг и журналов работали земскими корреспондентами. Добровольные земские корреспонденты занимались наблюдениями и статистическими обследованиями: в специальные опросные тетради заносили сведения о различных природных явлениях, состоянии сельскохозяйственных культур, бюджетах крестьянских семей, сети школ в уездах и в волостях и т.п. В Московской губернии в 1884 г., когда была образована корреспондентская сеть, из 353 корреспондентов — 30%, а в 1914 г. из 1141 корреспондента — 10,7% были священниками. Удельный вес корреспондентов из крестьян в 1884 г. составлял 2%, в 1914 г. уже 77,3%; из учителей соответственно: 14% и 7,4% [23]. Сельское духовенство вместе с земской интеллигенцией принимало участие в проведении народных чтений. Так, в 1914 г. в селах Московской губернии среди участвующих в просветительной работе учителя составляли 84,4%, священники — 9,7%, агрономы — 4,8%, врачи — 1,0% [24].

Таким образом, сельское духовенство, как один из отрядов сельской интеллигенции, совместно с земской интеллигенцией, вносило определенный вклад в культурно-просветительную работу, оказывало разнообразную помощь нуждающимся крестьянам.

Сельское духовенство, близкое к крестьянскому миру, во время аграрных беспорядков и погромов помещичьих имений заняло неоднозначную позицию. Большая часть духовенства руководствовалась указаниями епархиального начальства «оказывать пастырское воздействие к устранению междоусобия среди населения, поучая его… действовать в духе христианского всенародного братолюбия…» [25]. Священники убеждали крестьян не захватывать помещичьей и церковной земли, ждать решения земельного вопроса правительством. В донесении священника села Козлова Рузского уезда Московской губернии Московскому митрополиту Владимиру отмечалось, что крестьяне ругают священников за то, что они мешают им добиться своих прав и улучшения жизни, говорят, что «Вы попы вредные, держите нас в невежестве и застращиваете адом. Теперь мы не те» [26]. По мнению Т. Г. Леонтьевой, в период революции спектр политических ориентаций сельского духовенства оказался чрезвычайно широк, появился и новый тип «батюшки» — заступника за крестьян и поддерживающего их аграрные требования [27].

Часть священнослужителей поддерживала требования крестьян, вела среди них антиправительственную агитацию, входила в различные политические партии. Однако таких священнослужителей, которые входили в те или иные политические партии и вели пропаганду, было немного. Главное духовное ведомство — Святейший Синод, отмечая падение авторитета церкви и духовенства, неслучайно объяснял это агитацией различных «недоброжелателей», восстанавливающих народ против правительства, церкви и духовенства [28].

В этих условиях церковные власти при помощи правительства предпринимают ряд мер по поднятию авторитета церкви и религиозно-нравственному воспитанию народа. Повсеместно начинается строительство церковных зданий. Только за 1906-1912 гг. по стране было построено 5527 церквей и 2621 часовня. Если в 1897 гг. на содержание духовенства и церковного аппарата из государственной казны было выделено 19,8 млн. рублей, в 1905 г. — 29,3 млн. руб., то в 1914 г. — 54 млн. руб. Ежегодно увеличивался выпуск массовой религиозной литературы. Московская синодальная типография с 1907 г. наладила выпуск «Общедоступной религиозно-нравственной библиотеки» из 85 книг. Массовым тиражом издавала книги для народного чтения Троице- Сергиева лавра [29].

По указанию Синода в 1909-1913 гг. во всех епархиях состоялись епархиальные и благочинные съезды духовенства, а при духовных консисториях стали работать постоянные комиссии по вопросам о поднятии религиозно-нравственного состояния населения. В докладе этой комиссии о религиозно-нравственном состоянии населения Владимирскому епархиальному съезду отмечались причины охлаждения крестьян к церкви и грубого отношения к духовенству: отрицательное влияние отхожих промыслов на крестьянскую молодежь, распространение нелегальной литературы антирелигиозного и социалистического характера «мнимыми устроителями народного блага», неприязнь к имущим классам, нетрезвая жизнь крестьян. Все это, по мнению духовенства, подрывало религиозно-нравственное состояние населения. Для укрепления благочестия и религиозно-нравственных начал в народе предлагались следующие меры: усилить пастырское воздействие на учащихся школ; во всех школах ввести обучение церковному пению и обязательное посещение школьниками богослужений; осуществлять контроль за пополнением библиотек книгами религиозно-нравственного и патриотического содержания. Предлагалось также перенести базарные дни с воскресений на будние дни, когда не бывает богослужений, вести борьбу с пьянством в народе [30].

Для поднятия авторитета церкви среди народа радикально настроенная часть иерархов и священнослужителей предлагала реформировать и обновить церковь, высвободить ее из-под правительственного контроля, восстановить патриаршество и древнюю православную традицию выборности духовенства приходским собранием, предоставить епархиям, округам и приходам самоуправление, повысить интеллектуальный и нравственный уровень духовенства, обеспечить его более высоким жалованием. Два архиерея — будущие патриархи — архиепископ Северо-Американский Тихон и епископ Финляндский Сергий (Страгородский) высказались за реформу богослужения: замену непонятного народу церковно-славянского языка современным русским языком. На этом особенно настаивали сельские священники, соприкасающиеся с повседневной жизнью прихожан [31]. Все эти предложения будут рассматриваться и обсуждаться на Предсоборном совещании в 1912 г. и на Поместном соборе в 1917-1918 гг.

Таким образом, большинство крестьян в конце XIX — начале XX в. были верующими, признавали авторитет церкви и соблюдали благочестие: исполняли церковные обряды, являлись на исповедь «и проповеди — такова была традиция, шедшая от отцов и дедов. Особым благочестием и следованием традиционным христианским канонам отличались старообрядцы. Из «народного православия» постепенно изживались элементы языческих верований. Церковные власти понимали, что в народе было больше благочестия наружного, чем внутреннего: неграмотные крестьяне не могли прочитать и осмыслить наиболее употребимые молитвы, не понимали значения церковных служб и обрядов. Как отмечал обер-прокурор Синода К. П. Победоносцев: «в иных, глухих местностях народ не понимает решительно ничего, ни в словах службы церковной, ни даже в молитве «Отче наш»». В таких случаях на религиозность крестьян действовал авторитет уважаемых священников, набожных стариков и контроль со стороны общины.

В 1915 г. в Сергиевом Посаде, выступая перед слушателями Духовной семинарии, один из преподавателей богословия отметил ряд факторов, повлиявших на отход части крестьян от церкви. На самозамкнутую деревенскую массу действовала вековая традиция — от отцов и дедов, когда крестьяне признавали авторитет церкви, церковного обряда й пастыря-проповедника как носителя авторитета церкви. За последние 10-15 лет у «простого народа» произошли изменения в этих традициях. Причины: общение крестьян с отходниками и фабричными рабочими, которые вносили в деревню элементы критичного отношения к традиционным началам и формам жизни; проникновение в деревню денежных отношений и изменение экономических и бытовых условий жизни крестьян; повышение уровня грамотности крестьян и расширение их кругозора; неудачная война с Японией и смута 1905-1907 гг., которые пробудили у крестьян интерес к чтению газет и к общественной жизни, — все это изменило мировоззрение крестьян в сторону критического отношения к церкви и существующим социальным порядкам [32].

Как видно, в начале XX в. процесс секуляризации сознания народа, в том числе и крестьян, заметно усилился. Это было связано со становлением в России индустриального общества и ломкой традиционного аграрного общества с его патриархально-общинными устоями. На глазах одного поколения крестьян менялись экономические и социальные условия жизни, появлялись новые формы быта, происходила болезненная ломка традиционного уклада и устоявшихся веками мировоззренческих ценностей и ориентиров. Важное значение для секуляризации деревни имели и социально-демографические последствия: вырос удельный вес молодежи, повысилась ее грамотность, расширился кругозор; в деревне пробудился интерес к общественной жизни страны, в нее начинают проникать элементы юродской массовой культуры, различные политические доктрины. Под воздействием этого комплекса причин начался процесс разрушения христианских основ крестьянской общины. Все меньше становилось «настоящих» крестьян-патриархов, авторитетных советчиков, которые могли бы, опираясь на христианскую мораль, сдерживать все эти процессы в крестьянском социуме. Уже в период революции 1905-1907 гг. часть крестьян открыто проявляет отрицательное отношение к церкви и духовенству. В изменившихся условиях жизни официальная церковь и духовенство начинают терять свою интегрирующую роль в существующем социальном порядке, ослабевает морально-регулятивная и религиозно-этическая функция церкви.

ПРИМЕЧАНИЕ

1. Максимов Е.Д. Особые благотворительные ведомства и учреждения. СПб., 1903. С. 104.
2. Благотворительные учреждения Российской империи. Составлено по Высочайшему повелению Собственною Его Императорского Величества канцеля- риею по учреждениям Императрицы Марии. Т. 1. СПб., 1900. С. 41.
3. Полный Православный Богословский Энциклопедический Словарь. Т. 2. СПб., 1913. С. 524,2150,1602; ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 19.
4. Благотворительная Россия: История государственной, общественной и частной благотворительности. СПб., 1901. С. 113; (Центральный исторический архив Москвы (далее — ЦИАМ). Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 25-26.
5. Церковные ведомости. 1892. № 3. С. 175.
6. Сборник справочных сведений о благотворительности в Москве. М., 1901. С. 74; Полный Православный Богословский Энциклопедический словарь. Т. 2. С. 1602; ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 14-16.
7. Бураков Ю.Н. Под сенью монастырей московских. М., 1991. С. 242; Полный Православный Богословский Энциклопедический Словарь. Т. 1. СПб., 1913. С. 532.
8. Трудовая помощь. 1898. № 4. С. 192; Вестник благотворительности. 1900. № 2. С. 107.
9. Вестник благотворительности. 1897. № 7. С. 39; Там же. 1900. № 1. С. 85; Трудовая помощь. 1904. № 6. С. 112.
10. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 748. Д. 67. Л. 1-3.
11. Там же. Ф. 203. Оп. 748. Д. 67. Л. 1—3.
12. Там же. Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 25-26.
13. Там же. Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 19,39-41,46-48.
14. Вахтеров В. Народные чтения. СПб., 1897. С. 84.
15. Всеподданнейший отчет обер-прокурора Святейшего Синода по ведомству православного исповедания за 1908-1909 гг. СПб., 1911. С. 138.
16. ЦИАМ. Ф. 203. Оп. 748. Д. 88. Л. 1.
17. Борьба с алкоголизмом в школе и через школу. М., 1913. С. 4-5.
18. К свету. 1910. №5. С. 7,18.
19. ЦИАМ. Ф. 156. On. 1. Д. 2556. Л. 1-4.
20. Пругавин А.С. Запросы народа и обязанность интеллигенции в области умственного развития и просвещения. М., 1890. С. 45,55-56,61.
21. ЦИАМ. Ф. 459. Оп. И. Д. 427. Л. 25-26.
22. Там же. Оп. 4. Д. 6621. Л. 28; Д. 6624. Л. 230-231; Д. 6629. Л. 36.
23. Доклад Московской губернской земской управы к 10 очередной сессии 1911г. о работах, произведенных статистическим и оценочным отделениями. М., 1911. С. 1-2.
24. Статистический обзор народного образования в Московской губернии за 1913-1914 гг. М., 1915. С. 50.
25. Государственный архив Владимирской области (далее — ГАВО). Ф. 556. On. 1. Д. 4483. Л. 20-23.
26. Аграрное движение 1905-1907 гг. в Московской губернии // Сборник документов. М., 1936. С. 126.
27. Леонтьева Т.Г. Вера и бунт: духовенство в революционном обществе России начала XX в. // Вопросы истории. 2001. № 1. С. 35-36.
28. Отчет обер-прокурора Синода за 1911—1912 гг. СПб., 1914. С. 185.
29. Там же. Приложение 12; Церковь в истории России (IX — 1917 г.). Критические очерки. М, 1967. С. 262; Церковные ведомости. 1907. 2 июн. Прибавления. С. 889.
30. ГАВО. Ф. 556. On. 1. Д. 4804. Л. 1-3 об., 21-25; Д. 4856. Л. 2-4 об.
31. Богослужебный язык русской церкви. М., 1999. С. 25-26.
32. Богословский вестник. Сергиев-Посад, 1917. № 8-9. С. 228-229.