Название этому материалу дал моноспектакль об Александре Галиче, который в прошлую субботу представил в библиотеке им. А. Горловского Владимир Селивёрстов — сергиевопосадский музыкант, бард, автор программы «Нота Мы» на телеканале «Тонус», ведущий галичевских песенных фестивалей в «Дубраве». В октябре самому несоветскому советскому барду исполнилось бы сто лет. К этой дате Владимир Иванович делится своим пониманием творчества Галича и рассказывает о загадках, которые слушатели продолжают разгадывать.
Что-то настоящее
Творчество непредсказуемо — каждый раз в голове слушателя как будто срабатывают разные настройки. Одному нравится один поэт, другому — другой, да и с годами пристрастия меняются. Сложно сказать, почему, но именно творчество Александра Аркадьевича Галича нашло в моей душе сильный отклик, и с тех пор оно сопровождает меня всю жизнь. В первый раз я услышал его песни в девятом классе. Это было дома, в Златоусте — городе на Урале. Даже не знал тогда, кто поёт, но то, что доносилось из магнитофона, мне определённо нравилось — и я начал подпевать. Кто именно это пел, я узнал позже. В 1975 году мой сосед по общежитию МФТИ притащил магнитофонную бобину с записью домашнего концерта Галича. Он взял бобину у сестры, которая училась в МГУ, и все мои первые зимние каникулы прошли под эти песни. Я слушал её непрерывно — эту десятую записьперезапись, качество которой было таким, что не то что музыка, а слова разбирались с трудом. Помню, как слушал и достраивал слова в уме. Я многого не понимал и не мог понимать: Галич упоминал поэтов, о которых я тогда не имел представления, — Ахматову, Пастернака, Мандельштама. Я учился в советской школе, вырос в рабочем городе. Моими любимыми поэтами были Твардовский, Некрасов и Маяковский. Первым автором песен, поразившим моё детское воображение, был Владимир Высоцкий, да и сейчас его творчество имеет для меня огромное значение. Когда я услышал Галича, чтото зацепило меня. Чтото настоящее. Я начал разбираться в текстах, пытался узнать о людях, которых он упоминал, — как, например, в цикле «Литераторские мостки», составленном из посвящений другим поэтам, многие из которых уж точно не входили в школьную программу. Я погрузился в иной мир. Годы спустя я услышал, как Галич говорит в интервью, что для него было важно стать мостиком между русской поэзией начала века и поэзией его второй половины. Именно это я почувствовал тогда, в общежитии в Долгопрудном, в обычной комнате с обычным видом на железнодорожные пути. Конечно, в его текстах привлекала острота и смелость. Он говорил на темы, о которых не принято было говорить. К тому моменту я сам выступал с гитарой, часто ездил на слёты самодеятельной песни, и у меня сложился большой репертуар — в том числе с песнями Галича. Наверно, какойто риск в этом был — в этих песнях слышалась определённая крамола. Но проблем не возникало. На концертах я мог и не называть автора песни, а сами слёты часто проходили в лесах, у костров, где не было строгих идеологических фильтров. К тому же в его этих песнях часто звучала не конкретная политика в лоб, а тонкий социальный подтекст. Например, в песне про маляров, истопника и теорию относительности: И рубают финики лопари, А в Сахаре снегу — невпроворот, Это гадыфизики на пари Раскрутили шарик наоборот. И там, где полюс был, там тропики, А где НьюЙорк — Нахичевань, А что мы люди, а не бобики, А им на это начихать! Песня «Закон природы» начинается так: Отправлен взвод в ночной дозор приказом короля. Выводит взвод тамбурмажор траляляляляля! А заканчивается мыслью: …если все шагают в ногу — мост обрушится.
Загадки, которые оставил Галич
В конце восьмидесятых, в горбачёвские времена, знакомый офицер госбезопасности сделал мне подарок, которому я очень обрадовался. Это была шестичасовая запись концертов Галича в прекрасном качестве. Видимо, они вели свой архив, и Галич тоже входил в их поле зрения — как ни крути, это было частью их работы. В девяностые жизнь изменилась, стало немного не до музыки — больше времени занимала семья и работа. Я перестал ездить в леса на фестивали, тем не менее гитара всегда была рядом. В 2000х на протяжении 11 лет я вёл передачу об авторской песне «Нота Мы» на «Тонусе». Примерно тогда же организовывал фестивали памяти Александра Галича в «Дубраве». Эти годы, полные музыки и общения, дали мне собственное понимание истории Галича. Он пришёл в авторскую песню в достаточно зрелом возрасте — уже за сорок. Это был взрослый, зрелый, успешный во всех смыслах человек — сценарист, драматург, член творческих союзов. Но при этом он понимал простую жизнь — с её проблемами: вечной нехваткой денег, одиночеством. Вот стих: Ты можешь найти на улице копейку И купить коробок спичек, Ты можешь найти две копейки И позвонить комунибудь из автомата. Ну а если звонить тебе некому, Так зачем тебе две копейки? Не покупать же на две копейки Два коробка спичек! Можно вообще обойтись без спичек, А просто прикурить у прохожего, И заговорить с этим прохожим, И познакомиться с этим прохожим, И он даст тебе номер своего телефона, Чтобы ты позвонил ему из автомата… Но как же ты сможешь позвонить ему из автомата, Если у тебя нет двух копеек?! Так что лучше уж не прикуривать у прохожего, Лучше просто купить коробок спичек. Впрочем, и для этого сначала нужно Найти на улице одну копейку… Откуда такие мысли у Галича — благополучнейшего человека, сноба и пижона, у которого всё было? Загадка. И вот представим — самое начало 60х: Гагарин летит в космос, проходят первые КВНы, XX съезд КПСС только что осудил культ личности Сталина, а его самого тайно выносят из Мавзолея. Это время воодушевляло многих писателей и поэтов, и Галич был одним из них. Но в 1964 году снимают Хрущёва, гайки начинают затягиваться. Ещё четыре года — ввод войск в Чехословакию, протест на Красной площади, студенческие волнения в мире. У власти появляется страх, что система неустойчива. В начале шестидесятых многие литераторы весьма критически высказывались о сталинской эпохе — Эренбург, Твардовский, Солженицын, Евтушенко. И Галич был одним из них, такой в это время был «тренд». В конце шестидесятых у него был шанс пойти на сделку с властью, только он не остановился, когда это стало опасным, и попрежнему писал острые песни. Почему? Ещё одна загадка. В начале семидесятых Галича исключили из Союза писателей и Союза композиторов СССР, он пережил третий инфаркт, жил на мизерную пенсию. В 1972 году крестился у Александр Меня, приезжал к нему в Семхоз, дружил с ним. Ему не давали выступать, не печатали, и единственным, на что он жил, были деньги от квартирников и материальная помощь от диссидентских организаций.
Не против Советов, против пороков
Неправильно считать, что Галич боролся с советской властью. Он выступал не против социализма, а против его пороков. Интересно, что в пафосе своих песен, по их духу, он, наоборот, был борцом за идеалы социализма — за братство, за справедливость. Его не устраивало другое: ложь и лицемерие власти, несправедливость общества, двойные стандарты. Именно это обстоятельство делает его песни актуальными и сейчас. Казалось бы — советская фактура ушла, но люди с их проблемами остались теми же, везде и в любой стране. В отличие от многих коллег и соратников, Галич не хотел уезжать из СССР. При своём еврейском происхождении он чувствовал себя русским человеком, нужным здесь — и это не было позой. И всётаки он улетел. Помню, как я удивился, когда узнал, что песню «Когда я вернусь» он написал не в эмиграции, а сразу после крещения. Он вряд ли ещё собирался уезжать — и вот ещё она загадка: что он имел тогда в виду? Говорят, поэт не пишет сам, а записывает под диктовку Бога. Я, как человек с естественнонаучным образованием, в такое не верю, но тем не менее чтото в этой версии есть. Как сегодня воспринимают Галича в России? Надо признать — он, десятилетиями оставаясь фигурой умолчания, всё так же широко известен в узких кругах. Да, в год 100летия вышло много материала — даже показали концерт по Первому каналу. И всё же… Но я знаю одно: песни Галича нравятся людям, которые, казалось бы, очень далеки от авторской песни. Я приезжаю домой на Урал, мы садимся с бабушками на лавочке у дома, и я начинаю играть его песенки — простые люди, не слышавшие их никогда, откликаются. Теперь это, по сути, русские народные песни с потрясающей ёмкой драматургией, с историями жизни, рассказанными в нескольких куплетах. Владимир Селивёрстов Источник: Газета Вперёд
