Друзья сергиевопосадского поэта Константина Махныткина, погибшего под колёсами поезда в 2014 году, готовят книгу его стихов. Вы можете помочь.
Его называли поэтом с неспокойной душой, сторонились, не воспринимали всерьёз, и эта маска мешала ему раскрыть явный дар. Бывший военный инженер со Скобянки, очевидно начитанный и сохранивший прекрасную память, как будто вёл две жизни — в одной боролся со своими личными страстями, гулял по городу, расхристанный и буйный, выдумывал истории. Во второй — писал добрые сильные стихи на любом клочке бумаги, что попадётся под руку, и дарил их друзьям, дамам и просто встречным. Сейчас его друзья собирают эти клочки, чтобы сделать из них книгу, в которой Константина Махныткина узнают так, как должны были узнать при жизни. А каким? Менестрелем со старым баяном, бродячим философом, фантазёром? Один из его друзей, Григорий Глазов, — организатор издания. Вспоминает, как тот знакомился: «Представлялся Костей. А по отчеству? У поэтов нет отчеств, говорит». В будущую книгу войдут около 90 стихотворений и поэм. Книги передадут в местные библиотеки. За тиражом не гонятся, лучше вложатся в полиграфию получше. Заработать тоже не хотят — в ход, говорят, пошли уже собственные деньги. Каждая глава начинается с небольшого текста, иногда от имени автора. Сохранить прямую речь самого свободного в своей эксцентричности поэта помогла Ольга Солнышкина, сделав в 2013 году его интервью-монолог для журнала «Матрёшка». Помогает изданию Александр Секрет — первый верстальщик газеты «Сергиевские ведомости». С местными газетами у Константина Махныткина была особая связь: почти в каждой редакции расскажут истории, как вваливался к ним человек, казалось, чаще говорящий рифмами, чем обычными словами. Другие бы испугались его горящих глаз и громкого голоса, но только не те, кто его знал и с кем он дружил, с кем обменивался городскими новостями. Часть стихов сохранилась у главного редактора «Сергиевских ведомостей» Сергея Большакова, часть — у художника Виктора Багрова и режиссёра Вячеслава Смирнова. В этих строках автор более откровенен и даёт больше подробностей о своей жизни, чем говорили за его спиной, — и это хорошо, потому что таким образом, через хорошую книгу, он войдёт в нашу память как человек со слабостями и странностями, но человек живой и достойный внимания. Узнать, как помочь изданию, можно, написав Григорию по адресу Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. (с темой «Махныткин»).
Крещение Господне
Крещение Господне, Свадьба на пути. Ясный день сегодня, Я — опять один. Солнышко, морозец, Воду все несут. Я — размяк. Не грозен. Я — не Страшный суд. Грешник, как и все, я, В церкви был крещён. Пусть живёт Рассея! Ею и прощён.
Хотелось бы сказать о самом главном…
Хотелось бы сказать о самом главном Без посвящений, позы и вранья. Нет, не о том, что может обернуться славой, О славе вправе грезить лишь маньяк. Так что же главное: твой долг? Любовь? Работа? Семья и продолжатель рода — сын? Ничем не ущемлённая свобода? Луг на рассвете в капельках росы? А может, главное — в твоём предназначеньи Оставить след средь судеб, мыслей, дел И в яростном порыве увлеченья Судьбой начертанный преодолеть предел? Да, бесконечен будет список этот, И выделить важнее что в нём — не берусь. Всецело солидарен я с Поэтом, Признавшим главным часть Земли с названьем кратким — Русь!
Реке юности
Осень дождь моросящий уронит На луга и леса окрест. Затоскует речушка Проня. Да. Невесело в ноябре. И проносятся мысли роем, Те, что стыни осенней подстать. Это всё — одиночество, Проня, Это то, что нам не наверстать. Мы по-разному жизнь нашу строим. И удачникам нас не понять. Ты напрасно тоскуешь, Проня, Нам дано ещё юных пленять. В жизни есть что-то главное, кроме Общепризнанных благ и удобств. Ты ведь знаешь об этом, Проня, Ведь и ты была молодой. Это главное я проворонил, Упустил у твоих мостов. Не я первый, не так ли, Проня, С болью плачусь тебе о том?.. И, когда седины снег покроет, Подводя бренной жизни итог, Может быть, осознаю, эх, Проня, Что же в юности я не сберёг…
Апрель
В глазах: смешинки-искорки, А на губах — улыбочка. Ласкает прядь пушистую Игривый ветерок. Мелькают ножки быстренько, И белый плащ в накидочку. Мадонною Пречистою Девчушка-стригунок. От взглядов перекрестия Легонько разрумянившись, Хоть дела до них нету ей, — Только бы успеть в кино! И, воплощеньем мести, он, Во всех грехах покаявшись, У входа с сигаретою, Погасшею давно. ***
Художнику В. Багрову
Пасхальная седмица, Морозец. Синь небес. Зашёл я подивиться, Но не в дремучий лес, К Маэстро в мастерскую. И впрямь — здесь чудеса! И впрямь — душа ликует! Я в оторопи сам! Картины и кувшины, На полке — туески. Здесь мера — не аршины,… Ты — Русич! Или — Скиф? Для творческой богемы Надёжнейший здесь кров, Быть может, ты и гений, Но для меня — Багров! Источник: Газета Вперёд
