Про поэтов и царей

logo

09 Jun 2018/Про поэтов и царей

Волшебная сила искусства… помните, наверное, кинематографическую зарисовку 1970 года с участием Аркадия Райкина в роли артиста, перевоплотившегося в алкоголика-дебошира ради первой учительницы, которую тиранили соседи. Мысль о том, что творческое начало способно горы свернуть, можно развивать и дальше. Энергетика литераторов, художников, кинематографистов чутко реагировала на запросы общества, что ускоряло ход истории и предопределяло развитие страны.

Писатель Алексей Колобродов, прославившийся в качестве прижизненного биографа своего коллеги Захара Прилепина, приехал в Сергиев Посад с лекцией о Владимире Высоцком, состоявшейся в библиотеке имени Розанова для полутора десятков почитателей барда. Вывеска не то чтобы выигрышная. Как известно, россияне отлично разбираются в трёх вещах — футболе, геополитике и творчестве Владимира Семёновича. Последнее изучено вдоль и поперёк, как и биография. И познавательные мероприятия о лучшем Гамлете и Хлопуше «застойной эпохи» разнообразием не блещут. Это либо осанна великому поэту, которого мы не поняли и угробили во цвете лет, — скучно, пресно и предсказуемо, да простят многочисленные поклонники. Либо копание в грязном белье многочисленных женщин Владимира Семёновича — скабрёзно, не ново и практически узурпировано Никитой Владимировичем Высоцким в отместку Марине Влади. Либо конкурс чтецов с табуретки под три аккорда расстроенной гитары — фальшиво, пафосно, с выпадающими строфами и перевранными словами, одним словом — кошмар.

Колобродов выбрал обходной путь, начав говорить о смыслах и тенденциях. Понравилось это не всем слушателям. Но для того, чтобы открыть интернет-страничку Википедии и зачитать выдержки из неё, не нужно ни большого ума, ни богатой фантазии, ни статуса писателя-публициста. По версии лектора, вольно или невольно, Владимир Высоцкий заложил культурный код современной России. Выпустил из бутылки «блатного джина», запрещённого советской цензурой. Стал руководством к действию и для власти, и для братвы. Таковыми были Пушкин для бунтарей XIX века и Маяковский для официального языка советского агитпропа.

По мнению Колобродова, Высоцкий де факто придумал «Бессмертный полк» в его нынеш­нем понимании. Делал это неосознанно, пропуская рассказы фронтовиков через самое сердце, будучи ещё ребёнком. С Великой Отечественной для Высоцкого началась сознательная близкая история, с Великой Отечественной она началась и для нас.

Попытался писатель ответить и на вопрос, в каком лагере был бы великий поэт, доживи он до наших дней. Все его видят среди «своих» — либералы и консерваторы-почвенники, по-разному отвечающие на вопрос «чей Крым?». Скорее всего, метался бы Владимир Семёнович, как творческий человек, испытывая угрызения совести, и был бы над схваткой, наблюдая за ней, скажем, из Франции, сочувствуя ситуации, в которой оказались его почитатели почти 40 лет спустя. Такой вот небанальный формат дискуссии о Высоцком или о Поствысоцком — кому как нравится.

Презентовал Колобродов, как уважающий себя писатель, и собственные книги. Самая свежая — «Вежливый герой» издательства «Пятый Рим», прорецензированная Александром Скляром и Захаром Прилепиным. В ней раскрывается феномен сожительства и взаимодействия политики и культуры. Первая либо пытается согнуть вторую в бараний рог, как в 30-50-е, либо игнорирует, как в начале «нулевых», увеличивая дистанцию между Царём и Поэтом до размеров пропасти. Интеллигенция, в свою очередь, выглядит этакой прослойкой «терпил», готовой заискивать перед сатрапами под гнётом или сознательно нарываться на репрессии (это и Пушкина касается — Солнца русской поэзии, не только «шестидесятников») … и что же мы видим потом?

Отношение к Пугачёвскому бунту и декабризму с Николаем Первым формируется благодаря Александру Сергеевичу. К восприятию сталинской эпохи приложили руку отнюдь не «вылизанные» учебники советской истории, а Пастернак, Мандельштам, Довлатов, Рыбаков и Аксёнов. «Московская сага» и «Дети Арбата» вместе с «Завещанием Ленина» и «В круге первом» не просто были экранизированы, но и положены в основу всех прочих картин и сопутствующих им мифологем. Уже готовые яркие образы Генералиссимуса и Берии — только бери да экранизируй, вкрапляя художественный вымысел уже от себя. Они же, в свою очередь, породили реакцию — открытую апологетику эффективного менеджера Сталина на книжных полках.

Хрущёву и Брежневу повезло меньше. Их знают по анекдотам, ботинкам, поднятым над трибуной Генассамблеи, и всяким разным «сиськомасиськам». В принципе, образа лысого самодура в штанах, застёгнутых под мышками, свергнутого немощным тюфяком, оказалось достаточно для века двадцать первого. Полёт Гагарина в космос, разгон «авангардистов-педерастов», Пражская весна и БАМ на фоне двух забавных политических фигур — просто виньетки или события вне хрущёвско-брежневского контекста. Справедливо или нет — каждый решает сам. Про Андропова и Черненко только скучные анекдоты выдумывали, заупокойные.

Феномен Горбачёва тоже освещён примитивно на уровне «Ласкового мая». Его пока даже не попытались осмыслить и понять. Разве что Кашин с «Теллургией» поднатужился. А в окружении Ельцина внезапно нашёлся свой Дюма-отец! Генерал Коржаков нарезал «правды-матки» на пять веков вперёд. Не менее красочным Борис Николаевич получился, чем Карл IX или Генрих III Валуа. Дюма-сын тоже, наверно, был — покойный ныне Борис Немцов со своей «Исповедью бунтаря»…

В каком-то виде на суд потомков представят и действующего президента, Владимира Путина… может, в разрезе Юлии Латыниной, может, Альфреда Коха, может, Михаила Зыгаря? А может, Владислав Юрьевич Сурков, талантливый публицист, возьмёт и как выдаст что-нибудь достойное скрижалей?! А может, наши дети, те, что поумнее и полюбознательнее, будут рассматривать столкновение ценностей Болотной площади и Русской Весны на примере нашумевшего вер­сус­-баттла рэперов Оксимирона и Гнойного? Тот и другой, если их препарировать, — медианные молодёжные антагонисты эпо­хи. Тем, кто доживёт до 2040-го, будет как минимум интересно сопоставить свои собственные ощущения с их интерпретацией.

С придыханием Колобродов рассматривает образ двух писателей — Эдуарда Лимонова и Захара Прилепина. За мытарствами первого в Саратовском централе Алексей наблюдал лично, будучи журналистом. Со вторым близко общается. Того и другого роднит целевая аудитория — ребята с нашего двора, не интеллигенты. Тот и другой подарили право на «свою литературу», не навязывающую миллионам ценностей чужого класса. Тот и другой сделали это задолго до того, как идея Русского Крыма и Новороссии стала национальным мейнстримом. Тот и другой отстаивают право России, не размещающей депозиты в швейцарских банках, на свой эксклюзивный путь.

Сколько ни устраивай «Дней согласия и примирения», а банкиру Петру Авену, режиссёру Никите Михалкову и молодому-злому нацболу Саньке нужны разные книги (хотя Авен Прилепина почитывает)… «Санек» и им сочувствующих больше в десятки и сотни раз. Михалковы и Авены влиятельнее и богаче. Чья литература и чьё искусство победит? Чьё право трактовать прошлое и настоящее окажется сильнее в будущем?

«Вежливый Герой» Колобродова не претендует на узурпацию этого права. В самой книге подкупает работа автора с источниками. Если бы Алексей не нашёл себя в роли журналиста и литератора, наверняка у него получилось бы стать классным историком. Перелопачен громадный массив, десятки тысяч страниц, начиная со второй половины XVII века, когда русского языка в нынешнем виде не было и в помине, заканчивая современными эссе «кулуарных свидетелей» создания путинской России.

Читателю Прилепина Колобродов покажется сложным. Слишком много параллелей со сталинианой, ленинианой, ли­те­ратурой постмодерна. Но при­смотритесь внимательнее. По этим источникам благодаря сегодняшним Поэтам наши дети и внуки через 20 лет увидят сегодняшних Царей. Кем они останутся в веках? «Вежливыми героями», «гениальными по­средственностями», «иродами» вроде Бориса Годунова — будет зависеть от Поэтов, именно с большой буквы и именно талантливых. Если среди них окажется свой Пушкин или Высоцкий — поменяться в головах может многое, если не всё.

 

Сергей Рунько
Фото Сергея Борисова

Справка:

09 Jun 2018/Про поэтов и царейАлексей КОЛОБРОДОВ родился в 1970 году в Камышине. Писатель, литературный критик, журналист. Служил в Советской Армии в 1988—1990 годах, участник боевых действий. Редактор саратовского медиахолдинга «Общественное мнение». Автор многочисленных литературных эссе, опубликованных в федеральных изданиях. Апологет жанра «нон-фикшн» — документальной прозы с минимальными вкраплениями художественного вымысла, автор монографий «Алюминиевый Голливуд», «Культурный герой. Владимир Путин в современном искусстве», «Захар», «Вежливый герой: Путин, революции», «Здравые смыслы».

 

Источник: Газета Вперёд





Контекстная справка

[1]Крым с другой стороны
В общем, я теперь тоже отношусь к категории людей, которые считают, что каждый человек в своей жизни хотя бы раз должен побывать в настоящем походе. То есть чтобы там, в походе, у него были... подробнее...

[2]Сергиев Посад
Сергиев Посад и его район - регион с богатейшей историей. История Сергиева Посада насчитывает почти семь веков богатой событиями жизни.Троице-Сергиев монастырь был основа 1337 году преподобным Сергием Радонежским. В XIV — начале XV вв. вокруг монастыря возникли несколько поселений (Кукуево, Панино, Клементьево и др.), объединенные в 1782 году по Указу Екатерины II в город, названный Сергиевским Посадом.С 1930 по 1991 год Сергиев Посад носил название Загорск, в память погибшего секретаря Московского комитета партии В.М. Загорского, затем городу было возвращено историческое название. подробнее...



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *